iw_gdk (iw_gdk) wrote,
iw_gdk
iw_gdk

Сны у Мамы-Няни


Волна Мартинас обнимает волну Сигуте, то есть, спящий Мартинас обнимает Сигуте, но и волна, которой он себе снится, тоже обнимает волну; волна Мартинас большая и темная, но почти невесомая, неощутимая, призрачная волна. Быть этой волной так сладко, что уже почти страшно; впрочем, будем честны, не «почти». Мартинас просыпается от крика волны Мартинаса, к счастью, Сигуте ничего не услышала, он ее не разбудил. Мартинас – уже просто сонный Мартинас, но все-таки еще немножко волна – долго лежит на спине, старательно, как когда-то на йоге учили, дышит, надувая живот при вдохе и втягивая при выдохе, успокаивает себя, думает: «Я есть, я же точно есть», – он действительно есть, но все равно получается как-то неубедительно, поэтому Мартинас очень осторожно, чтобы не потревожить Сигуте, встает, идет босиком на кухню и долго, большими глотками пьет воду, хотя пить не особенно хочет, его не мучает жажда, просто надо разбавить призрачную, слишком легкую воду, из которой он все еще состоит, нормальной, обычной водой. Напившись, Мартинас возвращается в спальню, ложится, обнимает Сигуте, засыпает, и теперь ему снится, что он – нормальная, то есть, никакая не призрачная, а настоящая, мокрая, тяжелая, весомая, горько-соленая морская волна. ©


Попивая ночью воду из кувшина думал какой же здоровский сон только видел. Эх, кабы его зафиксировать, то все придут в восхищение от ярких образов, что лучше любых спецэффектов в фантастических фильмах. Потом в утренней маршрутке, прикрыв глаза, напрасно пытался вспомнить поразившие ночью сновидческие подробности. Разрозненные эпизоды не складывались в цельную картину. Кружащиеся в танце оголенные фигуры в связке по трое, но не похожие на баркеровских персонажей. Отпечаталось тайное знание, синий - это хорошо, а зеленый - плохо; пусть Маккаммон и предупреждал что "оранжевый для боли, а синий для безумия". Зато пока забитая маршрутка катилась сквозь слякоть, в памяти всплывали сновидения, виденные в далеком детстве, тогда они казались особенно живыми.

Например, снилось как спрыгиваю со ступенек крыльца в детском саду. На последней ступеньке при прыжке сгибаю ноги в коленях и зависаю в воздухе в нескольких сантиметрах от земли. Оттолкнувшись рукой от перил, набираю скорость и лечу вперед, кружа по двору и разметая в стороны листья. Ощущения схожие с теми, когда мне позволили залезть на сидение настоящего мотоцикла с люлькой, давая порулить и подержаться за ручки управления сидя впереди едущего водителя. Одно время всерьез полагал - если правильно подпрыгнуть и подогнуть ноги, то можно легко повторить полеты наяву.

В балконном же кошмаре летать было совсем некомфортно. Выходил на свежий воздух делая робкие шаги на холодный пол. Одной рукой держался за спасительный дверной косяк и мучительно всматривался под ноги, где жестяные бока балкона покоились на вцементированных кирпичах, меж коими зияли зазоры. Эти дыры по размеру не превышали длину кирпича, но все равно притягивали внимание. Вот в расширяющуюся дыру ненароком соскальзывает нога, утягивая за собой все тело, и ты скользя спиной по линолеуму скатываешься в бездну. Стремительно летишь вниз, минуя соседские балконы и уворачиваясь от пролетающих ласточек.

Однажды проснулся от боли, подравшись с кем-то во сне, но зарядив кулаком по стенке уже в реале. Прям "раз, два, Фредди заберет тебя". Это произошло на каникулах в Н-ске на Украине, где проводил каждое лето. Но в основном просыпался и засыпал тогда в гостях у тети абсолютно счастливым и беззаботным. Еще в раннем детстве, как только заговорил, я попробовал окликнуть тетю "мамой", но не получил одобрения. Попробовал назвать "няней" и тоже мимо. И тогда мы пришли к взаимному компромиссу в виде Мамы-Няни. Кстати, от кого-то из знакомых слышал о похожей ситуации, у них один родич в семье до сих пор ходит с прозвищем "Дядя-Папа".

Отправляясь на боковую у Мамы-Няни часто просил ее рассказать историю перед сном. И с соседней кровати лились повествования о свадьбе, где она защищала их одноэтажный домик от бойких ряженых, решивших на кураже полезть на крышу разбирать трубу. И как отъявленные двоечники на выпускном признавались, что сильно боялись ее в качестве замдиректора, проходящей по коридорам школы с тяжелой связкой ключей. Опасались "заслуженной награды" за очередную проделку в виде прилетевших промеж глаз ключей, хотя похожего на их счастье никогда не случалось. Были рассказы и о не таком уж счастливом послевоенном детстве, о вылазках в соседский огород за сливами, и содранных об забор коленках во время побега от разгневанной соседки. Но это было мелочью в сравнении с последующим наказанием от отца, узнавшем о проделках своей "доци". Или как ее малолетнюю посылали в курятник за яйцами и она спеша со всех ног бежала обратно, сделав из яиц подобие яичницы в подоле. А как провалилась в подпол, сверзившись в открытый люк, благо угодив пятой точкой в чашку...

Раз приехала моя сестра и отвлекла нас с тетей от важного занятия, мы сидели в зале рядом с зеленым тазиком в коем плескалась вода и удили рыбу. В последующий вечер сестре постелили матрас на полу в спальне между нашими с тетей кроватями. Но сама идея спать на полу лично мною воспринялась с большим энтузиазмом, так что я сумел уговорить сестру поменяться местами. Но на утро проснулся почему-то все равно на кровати. За завтраком мне со смехом поведали о ночных похождениях. Сестра проснулась от подушки, взгроможденной ей на голову, а сверху получила еще и порцию барабанной дроби. Это после похода в туалет я спросонья на автопилоте вернулся на свое обычное место, где обнаружил кровать захваченной кем-то неизвестным и праведно вознегодовал. Сестре пришлось ретироваться досыпать на пол и затем меняться со мной местами она почему-то больше не соглашалась.

В середине августа мама обычно приезжала к нам в отпуск. Спать тогда меня забирали в бабушкин дом. Диван там был у ковра с шелковистыми оленями, стоящими у водопоя. Вечером сквозь окна без ставень свет от проезжающих машин струился на белые стены комнаты через узорные гардины. Мама, лежа рядом, рассказывала о новостях из дома и о подарках что меня ждут по возращению. Это продолжалось до тех пор, пока бабушка не заглядывала к нам, обзывала нас "бісові діти" и увещевала прекращать уже шептаться и спать наконец.

Дома же я засыпал в своей комнате, где на стене висел теплый ковер и были развешены разные интересности: картины из соломы, пистолет выполненный в духе старинного пистоля, фигурка Тянитолкая, градусник в форме якоря. И иконка с изображением святой, носящей имя моей мамы. В один вечер я со слезами на глазах осознал - все в мире умирают, и моя мама тоже когда-нибудь умрет. Мама успокоила, произойдет это не скоро и не стоит тревожиться понапрасну. Но после этого отправляясь ко сну я всегда проводил своеобразный ритуал, прикасаясь к иконке, шепча что завтра трагических событий точно не бывать. Для верности плевал три раза через левое плечо и трижды постукивал по стоящему рядом деревянному шкафчику. Так засыпалось спокойней.


Tags: дыбр, личное
Subscribe

  • Ростов-на-Дону

    Немного Ростова, в котором отдыхал в отпуске и только вот вернулся. Пушкинская улица, на которой так много прекрасных студенток гуляет. Там же…

  • Итоги 2019 года. Статистика

    Впечатления от прошедшего года в цифрах, хех. Около 200 музыкальных альбомов 2019 года оставили хорошие воспоминания о себе. Отсмотрел более 200…

  • Ворота Берлина

    Мои дедушка и бабушка жили на берегу Азовского моря, воспитывали трех дочерей. С началом ВОВ пришлось эвакуироваться к Казахстану, где бабушка…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment