iw_gdk (iw_gdk) wrote,
iw_gdk
iw_gdk

Categories:

Итоги 2019 года. Книги


- Бабушка Ноннон, а зачем ты так сильно трешь?
- Если не чистить, дерево покроется грязным налетом и тогда появится ёкай Аканамэ, которая лижет грязь.
- Аканамэ? А что это за ёкай?
- Ёкай красного цвета, принимает облик девочки. Появляется по ночам. Своим длиннющим языком облизывает грязь. А вслед за ней и другие подтянутся. Одни ёкаи призывают других. И скоро дом будет кишмя кишеть ёкаями.
- Как же я не люблю такие истории!
- Поэтому ванну нужно держать в чистоте. И вы тоже должны как следует мыться. А то Аканамэ придет за вами.


© Сигэру Мидзуки - Бабушка Ноннон
***
Он видит основание. Его взгляд проникает сквозь бетонный пол и землю под ним, туда, где кончаются сваи и залегает под ними основание. Семья мертвецов. Подземное основание из переплетенных конечностей и тел, сжатых, спрессованных так плотно, что они стали частью архитектуры, — кости местами переломаны, чтобы не выпирали за пределы заданной формы, так что покойники вынужденно покоятся в неестественных позах, их сожженная кожа и лохмотья одежды прижаты, словно к стеклу, к боковым плоскостям траншеи, которая идет на глубине шести футов под домом, огибая его фундамент, словно бетонная опалубка, только вместо бетона в ней люди. Основание глядит на него всеми своими глазами, люди говорят все враз.
…нам нечем дышать…
В их голосах нет паники, лишь безнадежное терпение мертвых.
…нам нечем дышать, и мы держим вас, мы едим лишь песок…


© Чайна Мьевиль - В поисках Джейка
***
Она стояла на Скале. Похоже, Уилли и Рупор застали ее врасплох, когда она болтала рукой в воде, потому что один из рукавов у нее был засучен и на предплечье поблескивали капельки воды. Длинный, бледный, словно червь, шрам пульсировал под кожей. Мальчишки швырялись в нее банками из подвала, и Рупор был как минимум неплох. Но потом Уилли стал целиться в голову. Цель посложней. К тому же, он всегда страдал косоглазием. Рупор, тем временем, попал ей в голую коленку, а когда она отвернулась — прямо по хребту. Мэг снова повернулась и увидела, что они взяли стеклянные банки из-под арахисового масла. Рупор открыл огонь. Стекло разбилось у ее ног и брызнуло по ногам. Получить одной из этих банок было бы пребольно. Деваться было некуда, разве что броситься в реку. Она вряд ли смогла бы подняться на высокий берег рядом со мной, по крайней мере, не успела бы. Поэтому она так и сделала. Бросилась в воду. Поток сегодня бежал быстро, а дно устилали замшелые камни. Она споткнулась и упала почти в тот же миг, когда еще одна банка ударилась о ближайший камень. Мэг поднялась и попыталась бежать. Сделала четыре шага и снова плюхнулась. Уилли и Рупор взвыли; они гоготали так, что даже забыли о банках. Мэг поднялась на ноги и, сумев на этот раз удержать равновесие, зашлепала по воде. Свернув за поворот, она скрылась в зарослях. Все закончилось.

© Джек Кетчам - Девушка напротив
***
Натаниэль и Брент раздели окровавленного вакеро, которому достались аж четыре стрелы. Пастух умирал и даже не очнулся, когда ему связали проволокой ноги. Следующим был рыжеволосый, который заныл, когда с него стащили брюки, лишился чувств, когда обрезали стрелы, и снова пришел в себя, когда с него стали срывать остатки одежды. Ковбой обмотал лодыжки проволокой, и Натаниэль ощутил на ладонях теплые слезы.
– Что там? – спросил Длинный. – Горизонт чист?
– Так точно, сэр, – ответил Стиви.
– Чист, – отозвался снаружи Глубокие Озера.
Длинный посмотрел на Брента и Натаниэля.
– А теперь подвесьте пленных на штыри вниз головой.
Джентльмен невольно поежился.


© С. Крэйг Залер - Духи рваной земли
***
Мама могла быть очень веселой. Мама могла быть очень робкой. Мама могла скоро забывать. Однако у мамы была хорошая память. Мама выплеснула вместе с водой и меня, и она же сидела со мной в одной ванне. Я иногда терял маму, но ее искатель ходил рядом с ней. <...> Будучи неправа, мама часто стояла на своем, хотя вокруг хватало стульев, чтобы сесть. Даже когда мама была застегнута на все пуговицы, она оставалась для меня открытой. Мама боялась сквозняков и, однако, то и дело поднимала бурю. Она жила на издержки и не любила накладных расходов. Я был рубашкой верхней карты в ее колоде. Когда мама ходила с червей, она всегда выигрывала. Когда мама умерла, красные языки пламени на обечайке моего барабана несколько поблекли, зато белый лак стал еще белее и до того ослепительным, что сам Оскар порой невольно жмурился.

© Гюнтер Грасс - Жестяной барабан
***
Смутно различимая группа людей выступила из темноты за спиной Коски, некоторые несли затемненные фонари. Добрая дюжина косматых оборванцев, потом еще дюжина, от каждой безмолвной фигуры исходила злоба, как вонь от дерьма.
— Это твои люди?
У самого ближнего на лице были огромные безобразные прыщи. Рядом шел однорукий человек с крюком вместо второй руки, что смотрелось дико. Дальше — здоровенный толстый парень с множеством плохо сделанных синеватых татуировок на бледной шее. За ним — почти карлик, лицо которого походило на крысиную морду, причем один глаз был выбит. Карлик не заботился о повязке, так что разбитая глазница зияла из-под спадавших на нее жирных волос. Список мерзостей на этом не закончился. Перед Глоктой явились две дюжины преступников самого жуткого вида. <...>
— Они выглядят ненадежно, — пробормотал он.
— Ненадежно? Ерунда, наставник. Просто не всякому везет, и мы оба знаем, как это бывает. Любому из них я доверил бы собственную мать.
— Ты уверен?
— Да, тем более она уж двадцать лет как умерла. Какой вред они могут ей причинить?


© Джо Аберкромби - Первый закон 3 Последний довод королей
***
В моих снах — разве я не говорил вам о них? — сплошь сцены бойни без цели, без ограничения и без конца. Я ползал по густым лесам, засаженным не деревьями, а огромными копьями, и на каждом из копий красовалась голова. У всех этих голов — лица, которые навсегда ослепят того, кто видел их где-то, кроме сна. И они следят за моими движениями не земными глазами, а тенями в пустых глазницах. Иногда, когда я прохожу через их странные ряды, головы говорят мне вещи, которые невыносимо слышать. Но я не могу не слушать их, поэтому внимаю, покуда не изведаю все ужасные тайны каждой жестокой главы. Голоса звучат из их рваных пастей настолько чисто, настолько ясно для моих ушей, что каждое слово — это яркая вспышка в моем спящем мозге, это блестящая новенькая монета, отчеканенная для адской сокровищницы. К концу безумного сна головы пытаются смеяться, но у них выходит лишь нечестивое бормотание, которое отдается эхом по этому страшному лесу. И когда я просыпаюсь, то все еще слышу в ночи угасающие отголоски их смеха.

© Томас Лиготти - Песни мертвого сновидца. Тератограф: его жизнь и творчество
***
Развязав веревку на горловине, Гегель заглянул. Нахмурился и присмотрелся. Манфрид вновь с трудом встал и тоже бросил взгляд в мешок.
– Что это? – прошептал Гегель и побледнел так, что его лицо стало белее молока.
– Зубы? – проговорил Манфрид, вытаскивая пригоршню из мешка.
– …моих детей, – вздохнула ведьма.
Манфрид резко отбросил зубы прочь и вытер руку о рубаху.
– Бей ее! – завопил он, но тут же сам упал на брата, который выронил мешок и подхватил его.
– Голодные времена, – проговорила старуха, и в ее глазах, кажется, заблестели слезы, но в комнатке было слишком темно, чтобы братья могли быть уверены в этом. – Ранней весной бросить семя, чтоб они народились перед первыми снегопадами. Тогда на зиму у нас будет молоко и немного мяса.


© Джесс Буллингтон - Печальная история братьев Гроссбарт
***
– У каждой девушки свой чёртик, – важно сообщила Анастасийка. – Можешь проверить. Вот у тебя есть какая-нибудь сестра, хоть троюродная?
– Нормальная есть.
– Пусть она напишет на бумажке: «Я в доме хозяйка!» – и положит в подъезде под коврик у двери. А утром там будет лежать другая бумажка, и на ней будет написано: «Нет, я в доме хозяин!». Это чёртик напишет.
Валерка задумался. Сестрёнка Люська закончила первый класс. На девушку она ещё не тянула, на хозяйку тем более, да и писала кривыми буквами, к тому же с ошибками. Но надо попробовать подразнить чёртика.


© Алексей Иванов - Пищеблок
***
Я до сих пор не знаю, насколько успешными получились "милостивые". Насколько далек или близок я оказался от того, что хотел сказать. Но этот том - самый тяжелый из всех и потому (в твердом переплете) точно сгодится, чтобы оглушить грабителя, который забрался к вам в квартиру. А это всегда было моим мерилом истинного искусства.

© Нил Гейман - Песочный человек 9 Милостивые
Tags: итоги года, книги, цитаты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 6 comments